Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Странности исторической памяти В. И. Новодворской и А. Б. Носика

С Е. Яковлевой, ностальгирующей по поздесоветским временам, когда так все было, в сущности, хорошо, вступил в полемику А. Б. Носик, указуя, как все было, в сущности, нехорошо.
По существу я солидарен с А. Б. Носиком -- за исключением одной странности. Упоминания "статьи за антисоветскую пропаганду (в любой форме — от рассказывания анекдотов до чтения Бродского, Набокова, Солженицына)". По-моему, "Мемориал" -- наиболее достоверный источник по этой части -- не припоминает случаев, чтобы в брежневские времена применяли ст. 70 УК РСФСР к анекдотчикам, а равно и к читателям Набокова. Неприятности по службе -- вполне даже (хотя если человек не упорствовал в заблуждениях, то и неприятности не очень сильные), но за курилочную брехню и за литературный (Бродский, Набоков, Булгаков, Пастернак) самиздат не то что 70-й -- 190-1-й не давали.
Добро бы, когда В. И. Новодворская сообщает: За "Ожог" и "Остров Крым" давали срок: 7 лет лагерей и 5 лет ссылки. Эти книги шли в приговор. Нет, на обысках изымали и другие: Булгакова ("Роковые яйца", "Собачье сердце", "Багровый остров"), ахматовский "Реквием", "Один день Ивана Денисовича". Но в приговор шло не все, только особо "злостное": Зиновьев, Оруэлл, "Архипелаг", Джилас, "Посев". И "Ожог" с "Островом Крымом". Но когда более умеренный А. Б. Носик оказывается на той же линии, здесь, вероятно, та аберрация, согласно которой, коль скоро была статья, под которую в принципе можно было подвести хоть читателей Аксенова, хоть читателей Набокова, то органы исправно и подводили и была масса случаев. Вероятно, идея здесь такова, что коль скоро государство берется определять, что читать подданным, то что же его удержит от того, чтобы сажать подданных за обнаруженную по доносу книгу -- тем более, что коли сажали при Сталине, то как же не сажать при Брежневе.
А задумчивые внуки будут считать, что при Брежневе за все страшно сажали. Или наоборот -- что была счастливая Аркадия и не сажали вообще никого.
При втором варианте следует быть благодарным, наряду с прочим, и рассказывателям чрезмерных ужастиков. Эпоха и так была достаточно паскудная, зачем дополнительно вешать на нее, чего не было -- непонятно. Разве что с целью плодить ревизионистов.

Вечеринка Литпрома

Disons le mot

У меня у самого непростое отношение к Достоевскому. Даже не то, что мрачный гений и жестокий талант, а очень тяжелый человек. Что, впрочем, никак не отменяет его важнейшую роль в ссылочном механизме русской культуры. Тяжелый -- не тяжелый, но без мрачного гения язык русской культуры потеряет столько, что невозможно даже и помыслить.
Иное дело, когда такая потеря представляется желательной. Корпус классических текстов (включающий и Достоевского тож) формирует русскую культуру с такими ее характеристическими свойствами, как неподдающаяся расквадрачиванию иррациональность -- та самая загадочная русская душа. Для впихивания в прокрустово ложе прекрасного нового мира эта культура должна быть ампутирована, ибо она опасна -- слишком много непредсказуемости. Ср. сходное отношение к 9 мая -- бравые новые люди не могут принять эту иррациональную русскую упертость, когда вопреки всей очевидности и разумности русский вдруг встает рогом и ожесточенно бьется насмерть. В новом мире таким непредсказуемостям не должно быть места.
Много-много лет назад мне доводилось выслушивать суровые претензии к одной фразе из "Архипелага" (ч.3, гл.4, про Нафталия Френкеля) -- "Мне представляется, что он ненавидел эту страну".
А как еще скажешь?

Поэт, журналист и правозащитник

В Варшаве полиция ищет жертв африканца, который, по-видимому, умышленно заразил несколько десятков женщин ВИЧ-инфекцией... Политический беженец, поэт и журналист Симон М. – в Польше уже давно появилось его полное имя – был арестован на прошлой неделе... Выходец из африканской страны обещал подключить к делу правозащитные организации, сообщает газета Rzeczpospolita, которая усматривает в его аресте и некую расистскую подоплеку... Консул Польши в Яунде сообщил, что Симон М. никому не известен в Камеруне как правозащитник, вследствие чего поползли слухи о том, что Симон М. – псевдобеженец... Сообщается, что он называл женщин, которые хотели воспользоваться презервативом при сексуальном контакте, расистками. "Его жертвами становились в большинстве случаев молодые, эмоциональные особы, с которыми он знакомился на вечерах поэзии", – заявил представитель полиции...
Не думал, что экзальтированные польские любительницы поэзии так страшатся обвинений в расизме.

Могучая кучка или золотоискатели

С некоторым опозданием я почему-то решил прочесть знаменитую книгу Д. Брауна "Код да Винчи", и с первых страниц понял, что все это мне что-то мучительно напоминает. Наконец, понял, что именно -- выпущенную из окончательной версии главу "Двенадцати стульев".
"Сюжет классный. Понимаешь, такая история. Советский изобретатель изобрел луч смерти и запрятал чертежи в стул. И умер. Жена ничего не знала и распродала стулья. А фашисты узнали и стали разыскивать стулья. А комсомолец узнал про стулья и началась борьба*. Тут можно такое накрутить...
Началось распределение творческих обязанностей. Сценарий и прозаическую обработку взял на себя Хунтов. Стихи достались Ляпису. Музыку должен был написать Ибрагим. Писать решили здесь и сейчас же.
Хунтов сел на искалеченный стул и разборчиво написал сверху листа: «Акт первый».
— Вот что, други, — сказал Ибрагим, — вы пока там нацарапаете, опишите мне главных действующих лиц. Я подготовлю кой-какие лейтмотивы. Это совершенно необходимо.
Золотоискатели принялись вырабатывать характеры действующих лиц*. Наметились, приблизительно, такие лица:
Уголино — гроссмейстер ордена фашистов (бас).
Альфонсина — его дочь (колоратурное сопрано).
т. Митин — советский изобретатель (баритон).
Сфорца — фашистский принц* (тенор).
Гаврила — советский комсомолец (переодетое меццо-сопрано).
Нина — комсомолка, дочь попа (лирич. сопрано).
(Фашисты, самогонщики, капелланы, солдаты, мажордомы, техники, сицилийцы, лаборанты, тень Митина, пионеры и др.)
— Так как же мы назовем оперу? — спросил Ляпис.
— Предлагаю назвать «Железная роза».
— А роза тут при чем?
— Тогда можно иначе. Например, «Меч Уголино».
— Тоже несовременно.
— Как же назвать?
И они остановились на отличном интригующем названии — «Лучи смерти». Под словами «акт первый» Хунтов недрогнувшей рукой написал: «Раннее утро. Сцена изображает московскую улицу, непрерывный поток автомобилей, автобусов и трамваев. На перекрестке — Уголино в поддевке. С ним — Сфорца...»
— Сфорца в пижаме, — вставил Ляпис.
— Не мешай, дурак! Пиши лучше стишки для ариозо Митина. На улице в пижаме не ходят!
И Хунтов продолжал писать: «С ним — Сфорца в костюме комсомольца...»
(http://www.geocities.com/baja/dunes/1927/XXXII.html)

Рецензия для "Эксперта" на новую книгу Гайдара

Обретение утраченного времени
Опыт либеральной историософии

Егор Гайдар. Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории. М. Издательство "Дело", 2005.

Новая книга Е. Т. Гайдара выглдяит довольно неожиданно для широкой публики -- причем как для его сторонников, так и для противников. Не будем уже говорить о тех, кто употребляет слово "гайдарочубайсы" в качестве всеобъясняющего ругательства, но даже и более корректная публика обыкновенно связывает имя автора с политико-экономической конкретикой (отчасти -- нынешней эпохи, больше -- с делами начала 90-х) -- и не более того. Между тем предложенный публике 600-страничный волюм никак не соответствует устойчивым стереотипам.....
http://www.expert.ru/expert/current/data/kniga-1.shtml