June 29th, 2007

Расходились гусаки

Публика ожидает, что годовщина ФЭП будет ознаменована боями за историю, причем один из предполагаемых бойцов обращается к другому: Я с тобой, с фельдшером, общаться там не собираюсь.
Но что же плохого в том, чтобы побиться за историю с фельдшером? Это будет именно тот похвальный случай, когда гласность сама залечивает наносимые ею раны.

На заметку движению vstoilo

У жителей крупных городов в XXI веке развивается ранее не распространенная болезнь – боязнь толпы (охлофобия). Эксперты утверждают, что боязнь толпы наиболее ярко проявляется в Москве.
"В европейских странах нет такой хаотичной и плотной застройки, как у нас, – пояснил психолог, доктор медицинских наук Евгений Шапошников. – Там практически нет огромных толп в метро, на улице, общественный транспорт работает без сбоев... В нашем метро сиденья расположены так, что пассажиры упираются взглядами друг в друга, а это вызывает психологический дискомфорт".
С тем, что в лучшем в мире московском метро невесело -- кто бы спорил. Но насчет того, что в блаженных странах "практически нет огромных толп в метро", я бы посоветовал д. м. н. посетить парижский узел Chatelet или франкфуртскую Hauptwache в час пик. Что до пассажиров, упирающихся взглядами друг в друга, то, кроме случаев устройства сидений, подобного московскому (часть вагонов лондонского и берлинского метро), я не вполне понимаю: если сиденья стоят поперек вагона, то что, сидящий не упирается взором в своего визави?

Полезный прием атеистической пропаганды

В связи с несчастием, постигшим М. А. Гельмана, я выражаю ему искреннее сочувствие, что же до тех, кто с изрядным злорадством указывает М. А. Гельману на постигшую его небесную казнь, не думаю, чтобы такие указания могли иметь душеполезное действие. Человек в обстоятельствах М. А. Гельмана сам разберет.

Посмотрел суждения насчет учебников истории

В дискуссии, случившейся в дневнике И. Ф. Давыдова встретил суждение о том, что сотрудникам ФЭП и АП РФ не должно заниматься написанием учебников.
Не знаю, как быть с сотрудниками ФЭП и АП РФ, на задумался над тем, как быть с нашими либеральными историками. Шеф-редактор "Отечественных записок " Н. Соколов сообщает, что Людей моего возраста учили любить опричников Ивана Грозного, потому что они способствовали централизации. Государственная централизация – это было наше все.
Мы с Никитой считай, что люди одного возраста -- он учился в школе на класс старше меня, и я присягаю, что в начале 70-х гг. в учебнике истории СССР для 7 класса никакой любви к опричнине не пропагандировалось, а царствование Иоанна IV описывалось в довольно мрачных красках. Учение о прогрессивной роли опричнины имело место в конце 40-х и с осуждением культа было отменено. Тогда же в начале 70-х вполне себе одобренный Главлитом советский поэт С. С. Наровчатов писал, как об очевидном плюсквамперфекте, о времени, когда "Петр Первый говорил цитатами из "Краткого курса", Малюта Скуратов гонялся за врагами народа в боярских шубах, а Александр Невский пел "Интернационал".
Если либеральный историк при описании советской школьной практики столь легко делает сдвиг из брежневских в сталинские времена, я затруднился бы доверить ему написание учебника, хоть он в АП РФ и не служит.