March 30th, 2007

И в этом Николай виноват

Не могут не переврать

Что француз нам ни сболтнет, выйдет деликатно

Слушал альбом исторических песен "La grande guerre 1914 -- 1918". Вдруг балалаечник заиграл "Светит месяц" -- так составители альбома отразили пребывание русского экспедиционного корпуса на Западном фронте.
Благодаря писателю Булгакову и режиссеру Бортко данная пьеса все больше ассоциируется с образом Полиграфа Полиграфовича -- и сколь же я был тронут, когда прочем ее название по-французски: "Le Mois de l'Esperance".
Сколь звучен, сколь сладостен французский язык.

Больной человек

Мое ленивое любопытство десятидневной давности, когда у поинтересовался насчет журнала для выхухоли А кто-нибудь еще там будет? не осталось незамеченным писателем Д. Л. Быковым, который тут же отнес любопытство к себе -- В блогах-то шевелились давно: Максим наш Юрьевич Соколов интересовался, правда ли?. Слово "еще" прочтено не было.
Вообще говоря, поэт может быть болезненно тщеславным и зацикленным на себе и при этом вполне великим, поскольку, как его потребует к священной жертве Аполлон, он начнет строчить по велению Аполлона безотносительно к своему болезненному тщеславию. С беллетристом, пишущем романы, несколько сложнее, поскольку длинная проза невозможна без героев и сюжета, герои и сюжет невозможны без психологии, психология невозможна без определенного уровня рефлексии, а человек, обладающий минимальным уровнем рефлексии, не будет столь прилюдно демонстрировать больное тщеславие.
У всех у нас порой чешутся муде, но не все чешут их публично.

Жалобные нотки

Скандал вокруг размещения противоракетных систем лишний раз продемонстрировал, насколько сложно Америке стало влиять на своих старых союзников в моральном плане.
А нам прежде много разъясняли (правда, применительно не к Америке, а к России), что апелляция к морали -- признак слабости.

И Гриша продался жидочекистам